Падение республикиСтраница 2
2) Если мы перейдем к области гражданского права и гражданско-правового творчества, то и здесь мы должны отметить аналогичные черты свободы и неопределенности. То, что было сказано выше относительно магистратов вообще, может быть повторено полностью и относительно того магистрата, который заведовал гражданской юрисдикцией, – претора. Полнота его власти, дававшая ему право временами даже поступать вопреки закону (делать jus sine effectu), помогла ему сделать бесконечно много для гражданского праворазвития. Но, с другой стороны, нельзя закрывать глаза и на теневые стороны такой власти. Прежде всего, самый дуализм правовых систем с его разнообразными nuda jura303 и т. д. создавал временами чрезвычайную запутанность не только теоретическую, но и практическую. Затем, возможность для претора не считаться in concreto304 с предписаниями закона создавала известную неуверенность для частных лиц в том, как будет разрешен им тот или другой интересующий их конкретный случай, создавала неясность и неопределенность, особенно чувствительную для развитого делового оборота. Наконец, и здесь свобода усмотрения легко могла перейти в свободу произвола. Конечно, в большинстве случаев преторы действовали так, как подсказывал им живой голос общественного мнения, которое и являлось для них лучшим контролером. Но когда голос общественного мнения заменился беспорядочным шумом толпы без определенных интересов и определенных общественных идеалов, такая свобода усмотрения должна была обнаружить свои сомнительные стороны. И действительно, в последнем столетии республики замечается тенденция к большему водворению в области гражданских отношений принципа законности: lex Cornelia (см. § 19) является выражением этой тенденции, хотя и не является ее полным осуществлением.
3) Наконец, в области уголовного права и процесса существеннейшими недостатками являлись: а) во-первых, также недостаточная определенность того, что дозволено, что запрещено, ибо уставы отдельных quaestiones perpetuae всего не охватывали и оставалась еще большая сфера, где действовала никакими нормами не связанная административная coercitio; b) во-вторых, принцип частной accusatio, то есть зависимость уголовного преследования исключительно от частной инициативы отдельных граждан. Этот принцип мог годиться также лишь до той поры, пока социальные и нравственные устои общества не были расшатаны, пока общество жило нормальною и интенсивною общественною жизнью. Когда же все это поколебалось, принцип частной accusatio стал только источником многочисленных и самых неприятных злоупотреблений.
Таким образом, во всех самых основных областях государственной жизни мы встречаемся с такими крупными погрешностями в строении государственного механизма, что блестящее развитие Рима в период республики может показаться несколько непонятным. Но оно станет совершенно понятным, если мы примем во внимание ту чрезвычайно интенсивную общественную жизнь, которая так характерна для Рима. Весь римский государственный механизм для самого своего функционирования предполагал развитое, сознающее свои интересы и свои права общество и постоянное, неуклонное участие его в политической жизни. Это постоянное живое участие являлось лучшей гарантией против всяких попыток самовластия и произвола, вследствие чего римляне пользовались выгодными сторонами независимого положения своих магистратов, не опасаясь сторон невыгодных. При таких условиях все отмеченные погрешности римского республиканского строя являлись теми неправильностями в диете и образе жизни, которые до поры до времени мог позволить себе необыкновенно здоровый общественный организм.
Но положение резко должно было измениться, когда описанный выше процесс экономического и духовного разложения в корень расшатал устои общественной жизни, подрыл ту реальную общественную основу, на которой стоял весь республиканский государственный механизм.
Тогда все его недостатки стали давать себя чувствовать, и чем дальше, тем сильнее. Перед Римом встала проблема: или вновь возродить общественную атмосферу, или же перестроить организацию учреждений. Первое было бы, быть может, целесообразнее и лучше, но для этого нужны были самые коренные социальные реформы, на которые римское общество решится не могло. Второе не давало радикального излечения болезни, но было сравнительно проще и легче. И римская история пошла по этому второму пути.
Все последнее столетие живет этой мучительной мыслью – перестроить республику. Смутное и тревожное состояние общества не дает ни времени, ни возможности для спокойной работы в этом направлении. Взамен ее появляются диктатуры с чрезвычайными полномочиями: Сулла в качестве dictator legibus scribundis et rei publicae constituendae305, Цезарь в качестве dictator perpetuus306, вторые триумвиры307 в качестве tresviri rei publicae constituendae consulari imperio308 и, наконец, Октавиан Август, с которого начинается новый период римской истории.
Назревание революционного кризиса в России. Хозяйственная
разруха
Затяжная война истощила ресурсы царской России. Масштабы военных операций были совершенно неожиданными для правительства и генералов. Армия оказалась без винтовок, патронов.
Упала добыча угля и нефти, ряд отраслей промышленности сократил производство. Не хватало сырья, топлива, квалифицированных рабочих. Развернувшаяся с 1915 г. мобили ...
Македонский вопрос в последней четверти XIX в.
Расположенная в центре Балканского полуострова Македония, территория которой входила в состав трех вилайетов: Солунского (Салоникского), Монастирского (Битольского) и Косовского (Ускюбского (Скопского)), согласно решениям Берлинского конгресса 1878 г. должна была остаться в Османской империи. Относившимся к Македонии статьями договора п ...
Сибирь
Военный суд приговорил некоторых декабристов к смертной казни четвертованием, затем пришло «помилование» от императора. Резолюция в приговоре гласила: «Барона Соловьева, Сухинова и Мозалевского по лишении чинов и дворянства, после ломания шпаг над их головами перед полком поставить под виселицы в городе Василькове, в присутствии частей ...